Re: "Достояние республики"
Написано:
alander [аксакал]Дата: 21.06.09 03:56:46
2Мери: конечно, о любви. Собственно, любое настоящее произведение искусства — всегда — о любви. Иначе и не бывает. Просто любовь — она отношениями между мужчиной и женщиной не исчерпывается. И тут (в этом фильме) прослеживается тема любви скорее экзюпериевская. Цитаты можно приводить долго, собственно, вся "Планета людей" — сплошная развёрнутая цитата, — но проще взять с полки собрание сочинений Экзюпери и убедиться.
А вот если говорить о философском содержании роли и фильма в целом, то тут много чего...
Страшная вещь — ретроспектива: пересматривая старые фильмы сегодня, начинаешь видеть в них то, что и создатели-то, скорее всего, в виду не имели, а уж героям и вовсе в голову прийти не могло. Но — видишь, а значит, и это тоже там есть.
Странно, но во всех, что мне встречались, отзывах об этом фильме упускается из виду, что в жизни Кешки три равно значимых человека: Данила, Маркиз и Макар. Три, не два. Поэтому речь идёт не о соперничестве, а о системе отношений более сложной и смыслово насыщенной.
Каждый из них — возможная кешкина судьба.
Данила — продолжениие "старой" жизни. Отказ от взаимодействия с этим государством, этим временем, этим миром в его земном выражении. Укрыться за монастырской стеной, с головой уйти в краски. И что с того, что валенки прохудились и ноги не ходят — зато какая красота под руками расцветает! Своего рода "внутренняя эмиграция", уход в чистую жизнь духа. Правда, совсем уйти не удаётся, мир врывается в монастырские ворота — то красные, то белые, то бандиты, то цирк... "Век расшатался, и страшней всего..." — но нет, монахи не претендуют на то, чтобы восстановить вывихнутый век, они всего лишь пытаются мирно делать своё дело. Не стоит презирать эту позицию за "пассивность": они ведь не просто отвергают революционные нововведения, они продолжают духовную традицию. Не зря ведь мелодия "Не знаю я, известно ль вам..." — это тема не только Маркиза, но и Доброво, и монастыря тоже, хоть и возникает она там почти отголоском...
Макар — "оборотная сторона" Данилы. Он весь — этого мира. Духовная жизнь у него не менее насыщенна, но вся она — в русле чисто земных забот. "Расчистим землю, вырастим сад." Он свой в этом мире, в этой Республике, для него естественно шагать в строю, петь "Наш паровоз, вперёд лети...", произносить идеологически выдержанные речи (в которые он, что характерно, верит всей душой) и собственными руками строить замечательную новую жизнь. Здесь его сила — и его слабость тоже: "культурное наследие", "духовная традиция" — для него понятия красивые и далёкие, в духе знаменитой "таможенной" формулировки Высоцкого: "Они — богатство нашего народа, хотя, конечно, пережиток старины..." Недаром так странно и как-то неубедительно выглядят в кешкиных фантазиях красные заводы, извергающие облака чёрного дыма, затемняя пейзаж, и синие аэропланы, совершенно не вписывающиеся в окружающую обстановку. "Не завтра ли бомбоубежище отроют у вас во дворе?"(©) По "официальному" замыслу, разумеется, именно эта судьба должна ждать Кешку, именно этот путь объявляется единственно верным — но уж очень много деталей нарушают благостную картинку и делают его гораздо менее привлекательным, чем он вроде бы должен быть.
И, наконец, Маркиз. Воплощение некоего ТРЕТЬЕГО пути. Земной, понятный, готовый спасти, накормить, приодеть, покомандовать, попросить яблочко... И — ДРУГОЙ, не такой, как вся окрестная действительность. Яркий. Непохожий. Все в гимнастёрках и тужурках, в чём-то сером и линялом (война, как-никак, и вообще не принято выделяться) — а он в ярчайшей синей "художнической" блузе и белоснежной рубахе с кружевным воротником (да и видел ли Кешка до того хоть один кружевной воротник?) Все в строю или в толпе, а он — отдельно. Все выполняют приказы или пытаются выжить, а он делает что-то другое. Своё. Интересное. Возможно, опасное. Он не вписывается в жизнь — он её творит. Неким ему самому пока ещё невнятным образом он объединяет в себе лучшее, что могут — именно в качестве судьбы, жизненного образа — предложить Данила и Макар.
И именно этот путь обрывается. Резко и бесповоротно. Нет никакого "третьего пути", нет, и быть не должно. Такая вот простенькая мораль...
Разумеется, со стороны понятно, что красивая картинка на самом деле весьма драматична, что яркая судьба — это прежде всего поиск своего места в жизни, так и не найденного: и в старом мире всё было кувырком, и в новом счастья не предвидится; что в советскую жизнь он не впишется, а в эмиграции не выживет (собственно, его гибель — такое же самоубийство, как у Брусенцова, но он, в отличие от поручика, успевает сделать главное: спасти то, что он честно пытался сберечь, — уже не от тех, кого он полагал вандалами, а от вандалов настоящих). "Что мне делать в грядущем муравейнике?"(©) Кто знает, останься он жив, не встретились ли бы они все четверо где-нибудь в тридцать пятом на трассе Беломорканала. А может, сидели бы в соседних камерах с Мейерхольдом...
Вообще, мне кажется, если и есть смысл говорить о неком философском наполнении творчества АМ, то это именно поиск этого самого "третьего пути". Раз за разом, в разных исторических и житейских обстоятельствах, судьба предлагает его героям (да и ему самому тоже, судя по тому, как складывались жизни многих его коллег) два пути на выбор: во власть (или, по крайней мере, "в общий строй") — или в запой (в истопники, в грузчики овощного магазина — любого рода уход от мира). Раз за разом он ищет некий "третий путь". Не присоединяться к правящим — но и не растворяться в массе. Ибо и то, и другое — смерть заживо. Здесь и сейчас, в предложенных жёстких обстоятельствах, найти СВОЮ дорогу; если не победить, то хотя бы сохранить живую душу. Иногда удаётся: залогом тому — победа Фигаро. Но всё же — раз за разом — этот поиск обрывается: пулей, чумой, бритвой, ударом... И всё равно — раз за разом — смотришь и надеешься на чудо обретения пути, и эта надежда — единственная награда и артисту, и зрителю.
Такие вот размышлизмы под утро. Белая ночь — она способствует... :)
---------------------
L\'essentiele est invisible
---------------------
Уходя, оставить свет — это больше, чем остаться.