Re: Новые статьи об Андрее Миронове
Написано:
myrkas [аксакал]Дата: 31.08.18 10:23:17
Ольга Ключарева
Памяти Андрея Миронова (Часть 1)
Взято с сайта:
https://olgakl1971.livejournal.com/351399.html
Выкладываю свою курсовую работу, написанную в 1998 году ГИТИСе, на втором курсе театроведческого факультета под руководством Натальи Анатольевны Крымовой. Многое там наивно, но мне было 26 лет, и, пожалуйста, прошу учесть это. А, быть может, что-то окажется и интересным - все-таки много уходит, и не все знают о Миронове то, что знали мы - те, кто застал и видел его.
ЧТО ЕСТЬ АНДРЕЙ МИРОНОВ?
Мы говорим: «Люди живут после смерти». Они не живут. Умирая, человек навсегда остается в своем времени, а живут наши о нем воспоминания, если мы застали его при жизни, или наши представления, фантазии о нем, если временной отрезок, разделяющий нас и его, слишком велик. Но память не крепка, ей свойственно притупляться. И вот уже перед нами не человек, о котором вспоминаем и говорим, а, скорее, некое подобие духа, оболочки, очень зыбкой и нетвердой. Мы забываем. Забываем быстро, эгоистически повторяя: «Что ж, надо жить, надо идти вперед». Надо. Но с чем?
Может быть, рано делать обобщения в отношении Андрея Миронова. Он еще очень близок к нам. Однако уже о двух вещах, которые были в нем определяющими и которые мы утрачиваем, можно говорить уверенно: во-первых, кануло в небытие понятие «интеллигентный актер», во-вторых, исчезает личность на сцене и вместо этого часто явление режиссерского трюка, за которым актер прячется, становясь при этом механической куклой.
Сказано об Андрее Александровиче много. Количество рецензий, интервью превышает все допустимые пределы. Все же есть ощущение, что главное осталось неразгаданным. Очень трудно уловить это главное. Легко можно произносить пустые фразы: «часть нашей культуры», «веселый человек с грустными глазами», «блестящий комедийный и драматический дар», и это будет только раздражать, как раздражает всякий штамп.
Всенародная, беспредельная любовь, преследовавшая Миронова всю жизнь, опасна. Популярность всегда граничит с фанатизмом, а фанатизм — всегда необъективность. Наступает момент, когда не важно, ЧТО актер делает. Важен только факт его существования. Когда же он уходит, погоревав, люди успокаиваются быстрее, чем можно предположить, поскольку нет перед глазами кумира, а фанатизм держится только на этом. Миронов все это прекрасно понимал и сумел вовремя разграничить профессию, которой подчинил себя и, зачастую, слепое поклонничество, у которого не пошел на поводу и потому выжил как актер. Он прочно усвоил от родителей (об этом речь впереди), что такое профессия в самом высоком смысле этого слова, что такое работа над собой, «строительство» себя. Это свойство, к сожалению, уходит, оно нехарактерно для современного актера. Тот облегченный вариант работы над ролью, который мы видим сегодня, даже у лучших, почти ничего общего не имеет с мироновским методом. Он знал, что только многократное повторение (не автоматическое, не механическое, конечно), проба, поиск дают сколько-нибудь значимый результат. Не могу обойти довольно известный пример, эпизод, опубликованный в книге воспоминаний о Миронове. Актриса Театра Сатиры Татьяна Егорова рассказывает: «Звонят домой — сегодня вечером срочный ввод на роль унтер-офицерши, которую высекли, в «Ревизоре». Роль совсем маленькая, но... Гоголь, Миронов-Хлестаков! Репетировать не было времени... Я выучила текст и в антракте пришла на сцену «определить траекторию движения» роли с Андреем. Мы прошли сцену три раза, и на слове «спасибо», подобрав полы своего платья, я двинулась за кулисы.
«Ты куда? - спросил изумленный Андрей. - Давай еще пройдем». «Давай, - бодренько, скрывая внутреннюю неохоту, сказала я. Антракт длился пятнадцать минут. Пятнадцать раз мы проиграли эту сцену. Мне, искушенной театральной жизнью, было невозможно постичь эту неодолимую потребность доводить все до совершенства. Тем более что в спектакль вводилась я, а не он».
Во всем мне хочется дойти до самой сути...
Эту строчку Пастернака я в первый раз услышала из уст Миронова в наивном для нас сегодня фильме «Блондинка за углом». Он очень скоро произносит там эту строчку, а для меня Пастернак начался именно с этого момента и, пожалуй, в само Миронове многое стало понятным.
Он не был человеком с ангельски добрым характером, не был прекрасным принцем, каким-то исключением, пришельцем из другого мира. Нет. В жизненных, бытовых вещах он не отличался от нас. Фортуна вознесла его высоко и тут не обошлось без элементарного везения. Однако как личность творческая он уникален и индивидуален. Где тут кончается обыденное, житейское (каждодневные репетиции, работа, часто мучительная, тягостная) и начинается нечто неведомое, недоступное обыденности? Что такое мастерство, чем оно отличается от ремесленничества? Секрет, на мой взгляд, в том, что только на какой-то высшей точке, пределе, на который только способен актер, происходит, по выражению О.П.Табакова, «рост души». Не нужно говорить о том, чего стоит этот «рост». Кто-то щадит себя, боится выплеснуть то, что внутри. У ког