Я не знаю неудач
vidiosex xxx phim sex phimsex
«Я вынужден был идти дорогой, на которую я вступил, сам того не зная, и с которой сойду, сам того не желая...» (Ф и г а р о)


        Главная
 Новости
    Обновления
    События, анонсы
 Творчество
    Кино
    Театр
    Эстрада
    Музыка
    ТВ
    Радио
    Анимация
    Документальное кино
    Кинозал
 Биография
    Детские годы
    Взросление
    Работа
    Зрелость
    Вечность
 Фотогалерея
    Семья
    Детство, школа
    Портреты
    На эстраде
    Друзья и коллеги
    Телевидение
    Музей
    Вне сцены
    На съёмках и репетицях
    Фотопробы, шаржи, автографы
    Открытки, афиши, билеты
    С обложек
    Разные фотографии
    Кадры из фильмов
    Семейные
    Эстрада
    ТВ
    Спектакли
 Книги и статьи
    Книги
    Пресса
 Общение
    Гостевая книга
    Форумы
    Клуб мистера Фёста
 Фонд Андрея Миронова
    О Фонде
    Устав
    Учредители
    Правление
    Попечители
    Планы и события
    Реквизиты
 Наши проекты
    Памятные места
    «Мироновский» календарь
    Слово Андрею Миронову
    Персоны
 О сайте
    Цель проекта
    Авторы
    Права
 Музей-квартира Мироновых
    Адрес


Искать на Озоне

 

  Сайт открыт: 7 марта 2006 г.
  Просмотров: 18326882



Вы можете разместить наш баннер на своем сайте, вставив следующий html-код:

   

 Новости Творчество Биография Фотогалерея Книги и статьиКниги об Андрее Миронове Общение

Книги и статьи => Пресса
Пресса об Андрее Миронове

    Рецензия. «Вишнёвый сад», 1999



«Вишневый сад» перелицовывали без конца, и, главное, без чувства меры и стыда. Театры соревновались в присваивании Чехову нечеховских и даже античеховских мыслей о жизни, ме­няли взгляды и характеристики персонажей на прямо противо­положные. Одни видели в нем человеконенавистника, другие, наоборот, альтруиста, третьи смеялись над самим автором, чет­вертые — над его персонажами.
Перекликались интерпретаторы только разве что в одном: считали, что чеховским героям нет места на земле и все они так или иначе в чем-то повинны. Обреченность эта начинала уже вызывать легкую оскомину.
К ряду продуманных и потому глубоких открытий классики я отнесла бы «Вишневый сад» Чехова в интерпретации Плучека.
Он поставил «Вишневый сад», исходя из идей Чехова. И они оказались близки современности, как все вечные идеи.
Конечно, трагедийна человеческая жизнь: человек смертен, в то время как природа бессмертна, в то время как космос вечен. А человек, доказавший испокон веков свое творческое могуще­ство или свое равенство Творцу в области созидания, уходит из жизни, не довершив всякий раз свой долг, свое назначение в жизни. Это не его вина, это вообще не вина, а загадка, не имею­щая ответа. Высшая из всех загадок жизни. И не в слабости или несовершенстве человека причина, а интерпретаторы твердят о том, что где-то человек виноват, что-то не то думает и потому вот заслужил эту кару. Плучек же всей логикой спектакля открывает чеховский протест против этого предположения. Он как бы гово­рит: человек — тот, который в «Вишневом саде» выведен на обсуждение, — априори не имеет таковой вины, чтобы быть за это в гибельном ответе. Он не идеален, да, но он полон земной добро­ты, он красив, он слышит и знает неумолимость жизни и знает, что он в вишневом саду только странник, хотя и создал его вме­сте с силами природы. И он даже мужествен в своем понимании. «Вишневый сад» несет в себе и поэзию, и грусть, и улыбку уходящего, предзакатного класса людей, странного класса — или груп­пы, или типа генофонда. В постановке Плучека особенно отчет­ливо проявляется мысль о том, что формы человеческой истории сменяют одна другую не оттого, что слабеет людское племя и ос­тавляет господствующие позиции, но оттого, что существует вне личностной силы высшая космическая сила, расставляющая их так, как угодно ее новому повороту. Мне показалась любопыт­ной эта идея роковой смены космических формаций.

Разумеется, я не отрицаю драматичности и предчувствия беды, сторожащей героев «Вишневого сада». Они ведь взяты Чеховым в кризисный момент, когда уже произошло в их жизни то, чему они не могли противостоять, — сад выставлен на торги, и над ним по­висла рука судьбы. Его могут не выкупить, ни у Гаева, ни у Ранев­ской нет свободных, неограниченных денег. Раневская приехала в свое поместье как на последний, решающий турнир. Поместье это — ставка на жизнь: если они не отобьют его, их жизнь предреше­на. Но русские дворяне, насадившие на своей земле Сад, не дума­ют заранее сдаваться: с этим они выходят на сцену в холодный предутренний час. Это символ. Нам дано почувствовать, что их силы невелики, но не дано априорно считать, что они вообще ни­каких духовных сил не имеют. У них есть мужество: малые силы, они принимают вызов сил каких-то больших, вне их возможностей существующих. То, в чем они сильны — или почти совершенны, — так это в их ощущении жизни как прекрасного; они красивы изы­сканной, очищенной красотой аристократического генотипа, избранного, долго оттачиваемого рукой скульптора-природы. Этого вообще никогда не играют, а здесь Плучек это подчеркивает. И правильно: их красота во всем — в слове, в речах, в биографии. Изящество и грация, как внешние, так и внутренние качества, присущие Раневской — Раисе Этуш, ничем не походят на тот бо­лезненный надлом, которым стали помечать этот образ многие ре­жиссеры; мягкость и добрая барственность Гаева — А. Папанова, отнюдь не лишенного желания слиться с обществом, от которого он был отделен; тоска по красоте, которой наполнена душа Лопахина — А. Миронова, это интересный поворот в ответе на загадку «Вишневого сада». Активной, даже навязчивой рассудительности Пети Трофимова — Б. Плотникова, угадывающего в Лопахине ду­шевную глубину, противопоставлен Симеонов-Пишик — Р. Ткачук, не случайно попавший в полосу удач нового материального века. Он сам послушный материал. Больно переживает свое одиночест­во не только Фирс, в образе которого звучит уже отыгранная ве­ками трагедия верного слуги, вечного спутника этих вечных детей (так играет Г. Менглет), но и Шарлотта — О. Аросева чем-то близка этому образу. И Варя (З.Матросова и Л. Мосендз) — приемная дочь Раневской, преданная всему, что связано с родом Гаевых -Раневских и способная ради них на подвиг самоотверженности, — все это закономерные характеристики для общего решения, кото­рое предлагает спектакль, — решения вопроса истории: нужны ли эти люди уходящей эпохи? Нужны ли они новой, еще тогда не определившейся эпохе легендарного XX века? Ответы идут отовсю­ду, с каждой страницы пьесы и каждого эпизода спектакля. Дело в том, что все герои «Вишневого сада» находятся в орбите исторического заката эпохи. Планета совершает свой круг, и ничто не может изменить ее ход. Космос людской природы не успевает за переменами, которые разрушают установившиеся отношения и идеалы века. Человек чеховской драматургии в его физически-моральной оболочке, с его высокоинтеллектуальным уровнем раз­вития еще не хочет уходить, и он имеет право остаться, так как продолжает украшать мир, как вот эти трогательные люди плучековской мечты. Они бедны, да, но они не сумели растерять и рас­тратить свое вековое богатство — души, культуры, творящих клеток мозга — хоть и не считали затрат. Их уход непреднамерен. Это несправедливо, но это неизменный закон бытия. Земля им стано­вится мала. Их, когда-то обширный, космос оказывается всего лишь вишневым садом, а сад как бы сам уходит от них. Не они те­ряют его, а он теряет их, двигаясь по астральному кругу. Неверно, будто они пережили свой век, свое время: это век, не ценящий че­ловека, перешагивает через них. А они, люди, увиденные глазами Чехова, могли бы еще многое сделать на этой земле; ведь они вла­деют тем, что дороже всего, — тайной культуры духа, то есть иде­альными свойствами человеческого существа.

Плучек сближает с ними Лопахина, а не противопоставляет его им. Лопахин — Миронов выходит на первый план. Эта концеп­ция нова. Его Лопахин — двойственная и глубоко драматичная фигура. Думаю, никто другой не мог так, как Миронов, угадать сек­рет — в чем названный драматизм: его Лопахин часть от того це­лого, которое составляют герои Вишневого сада (без кавычек). Он любит этот сад как свою духовную родину, но он представляет ка­кую-то иную категорию людей и среди любящих красоту Сада.
Не забудьте, что его исторический прототип — Савва Моро­зов (или, может быть, С. Мамонтов, Щукин, Тарасов, Мантышев, Лианозов и другие), то есть тип людей, которые были движимы практической целью улучшить жизнь, а не только поэтически созерцать ее ход. История XIX и XX веков покажет, что люди этого склада тоже обладали творящей силой и проявили ее, хотя казалось, что они все делали ради денег. Но они сумели не только развить, скажем, промышленность: именно они сумели сохра­нить русское искусство, литературу, поэзию, театр и психологи­ческий строй личности эпохи.
Лопахин, представляющий в пьесе Чехова психологию подоб­ного склада, тоже будет поддерживать красоту, искусство и по­эзию — пусть другими средствами, нежели дворяне, но и не теми, которыми действуют «новые русские». Драматизм в том, что Ло­пахин срубит вишневые деревья, но даже срубив сад Раневской (которую он, как играет актер, кажется, тайно и преданно любит как свою, лопахинскую Прекрасную даму), он не перестает лю­бить идею этого сада. Его миссия — делать деньги, ибо настает век денег. Но именно для этого — мироновского — Лопахина деньги — не конечная цель. Он уже заражен, затронут любовью к красоте, к созиданию. «У тебя пальцы, как у пианиста», — говорит Трофи­мов ему. Случайна ли эта фраза — даже не надо спрашивать: в ней ключ. Чехов хорошо знал этот тип, скажем точнее — класс, -понимая его роль в жизни и в истории. Лопахин потому и любит Раневскую, а не Варю, хотя Варя ближе к нему по своей соци­альной сути и по своему деятельному складу натуры. Но Раневская — носитель красоты, традиций древнего рода, каких-то ду­ховных тайн, и именно это влечет Лопахина — Миронова с его тайной мироновской печалью в глазах. Если говорить о реально­сти истории, то ведь именно русский буржуа спасал, собирая по крохам, шедевры будущих российских музеев, давая реальный шанс для сохранности культуры, красоты и науки. Он или ему по­добные скупят картины и создадут галереи, музеи и залы, издадут поэтов Серебряного века и проложат, хотя и небескорыстно, но и не грабя никого, путь красоте в новый XX век, хоть и этот путь искусства в новое общество будет кремнист.
Поэтому он, Лопахин — Миронов, в спектакле Плучека не бу­дет пытаться сорвать с ветки цветочек вишни, чтобы скомпроме­тировать себя и свое место в истории, как это делалось в одном из нашумевших спектаклей.
Герои Чехова не кричат, не проклинают Бога, как герои Лео­нида Андреева, который тоже обращается к неумолимым зако­нам земного бытия, но со своей логикой художника-творца ут­верждает: человек в основе прекрасен, и краткость его бытия есть ошибка природы, ее несовершенство.
И знаменитые своей грустью персонажи «Вишневого сада» не несут печати обреченности на скорую смерть как физическую, так и историческую. Хотя у Плучека в их сад не затесался и бод­ряший оптимизм. Нет грошового оптимизма, но есть глубокая и светлая любовь к жизни, только оттенена она иронией и шуткой.<...>

 


Фото месяца:
Андрей Миронов
 Андрей Миронов


Можно заказать и получить в любом городе на ОЗОНе:

Фильмы Андрея Миронова 1966-1976гг. (5 DVD)

Фильмы Андрея Миронова 1978-1987гг. (5 DVD)

Коллекция фильмов Андрея Миронова (3 DVD)


а также книгу
Андрей Миронов глазами друзей


Re: Сувенирная пластинка "Старые друзья"
Ofa: cacsa1, Вы абсолютно правы!...

Re: Сувенирная пластинка "Старые друзья"
cacsa1: Я думал,что ВСЕ пластинки со скоростью 33 оборота в минуту,(а не 45 или 78) называют "долгоиграющими".Даже если там полм...

Re: редкие фотографии Андрея Миронова
Kulbabka: Фото - великолепное! Александр, спасибо!...

Re: Сувенирная пластинка "Старые друзья"
olgerd27: В 70-80-х годах ХХ века "Мелодия" совместно с "Всероссийским Театральным Обществом" (ВТО) выпускала сувенирные мини-пл...

    Разработка: Alex Petrov    Написать веб-мастеру
    Хостинг от Зенон Хостинг: ZENON
Rambler's Top100  При использовании материалов ссылка обязательна!
 
Copyright © 2006-2017 AMironov.ru

1 2 3 4