vidiosex xxx phim sex phimsex
«Я вынужден был идти дорогой, на которую я вступил, сам того не зная, и с которой сойду, сам того не желая...» (Ф и г а р о)


        Главная
 Новости
    Обновления
    События, анонсы
 Творчество
    Кино
    Театр
    Эстрада
    Музыка
    ТВ
    Радио
    Анимация
    Документальное кино
    Кинозал
 Биография
    Детские годы
    Взросление
    Работа
    Зрелость
    Вечность
 Фотогалерея
    Семья
    Детство, школа
    Портреты
    На эстраде
    Друзья и коллеги
    Телевидение
    Музей
    Вне сцены
    На съёмках и репетицях
    Фотопробы, шаржи, автографы
    Открытки, афиши, билеты
    С обложек
    Разные фотографии
    Кадры из фильмов
    Семейные
    Эстрада
    ТВ
    Спектакли
 Книги и статьи
    Книги
    Пресса
 Общение
    Гостевая книга
    Форумы
    Клуб мистера Фёста
 Фонд Андрея Миронова
    О Фонде
    Устав
    Учредители
    Правление
    Попечители
    Планы и события
    Реквизиты
 Наши проекты
    Памятные места
    «Мироновский» календарь
    Слово Андрею Миронову
    Персоны
 О сайте
    Цель проекта
    Авторы
    Права
 Музей-квартира Мироновых
    Адрес


Искать на Озоне

 

  Сайт открыт: 7 марта 2006 г.
  Просмотров: 18326823



Вы можете разместить наш баннер на своем сайте, вставив следующий html-код:

   

 Новости Творчество Биография Фотогалерея Книги и статьиКниги об Андрее Миронове Общение

Книги и статьи => Пресса
Пресса об Андрее Миронове

    Интервью. Андрей Миронов, М.В. Миронова.«Семейный разговор», 1983



Рубрика «Званый гость»

Семейный разговор
(Интервью с двумя отступлениями)

Сегодня у нас не гость — гости: народные артисты РСФСР Мария Владимировна и Андрей Александрович Мироновы.
С гостями беседовала Т. Косыгова.

Я разговаривала с каждым из них отдельно: не на всякий вопрос ответишь в присутствии мамы, тем более если и по сей день эту маму немного побаиваешься — нет более строгого критика и в жизни, и в искусстве. Да и мама из воспитательных соображений вряд ли скажет в глаза сыну (даже вполне взрослому) те добрые слова, которые у неё на сердце.

— Наверное, это неправильно, многие матери считают, что детей надо больше хвалить, — говорит Мария Владимировна, — но мы с мужем, Александром Семеновичем Менакером, поступали иначе. У нас вообще был строгий дом — никакого баловства, все четко знали свои обязанности и много работали. Но при этом старались уважать вкусы и интересы друг друга. Андрей рос свободно, никто на него не давил, не помню, чтобы я когда-нибудь шлепнула его или дернула за ухо. Об отце и не говорю, он вообще был человеком добрейшим и всегда становился на сторону того, кому в данный момент приходилось туго.

Корр. Вы хотели, чтобы сын стал артистом?
М.М. Ни за что! Мы слишком серьезно, я бы даже сказала, свято относились к актерской профессии и понимали, как страшно в ней ошибиться — принять юное обаяние и некую «нахватанность», неизбежную в актерской семье, за талант. Неудачники, конечно, есть в любом деле. Но в искусстве ничем не возместишь отсутствие таланта: ни трудолюбием, ни знанием, ни умом, ни профессиональной выучкой. Он или есть, или его нет.

Корр. И вы не видели таланта сына?
М.М. Нет. Рос обыкновенный мальчишка, в меру ленивый, в меру легкомысленный. Пятерки легко уживались с тройками, даже двойками. Правда, читал много и обожал смотреть, как мы репетируем. Бывало, выставишь из комнаты, так из-за двери подглядывает круглый любопытный глаз. Но ведь все дети любопытны!
Мы много ездили по стране, выступали с концертами, но Андрея с собой не брали после одной истории, когда он нас здорово подвел. Как-то в Летнем театре ЦДСА в Москве, посередине скетча я вдруг с ужасом обнаружила рядом с собой собственного сына с разинутым ртом. Он так увлекся видом папы и мамы, которые громко ссорились (в жизни мы ни разу не повысили друг на друга голоса), что незаметно для себя вышел на сцену.

Корр. Так Андрей Миронов в первый раз появился на эстраде?
М.М. И, как я надеялась, в последний. Я совсем иначе представляла его будущее. Признаться, видела у него способности к языкам: он серьезно занимался английским.
У нас в доме бывало много художников, артистов, музыкантов. Андрей, конечно, слушал взрослые разговоры об искусстве, слушал пение, музыку, сам пытался что-то изображать (актерские дети немного обезьянки), но никто серьезно к этим упражнениям не относился. Особенный восторг вызывал у него Леонид Осипович Утесов, большой наш друг. Андрей его прямо-таки боготворил, знал наизусть все его песни, пел утесовским голосом, подражал манере, интонациям. Кстати, именно Леонид Осипович первым начал поговаривать, что надо бы учить Андрюшу музыке, даже однажды принес ему в подарок скрипочку. Я возражала: зачем мучить ребенка, у которого нет ни голоса, ни слуха? Пусть лучше уроки как следует делает, вот по литературе — стыд какой! — тройку принес. Леонид Осипович вздыхал, сокрушался: «Ай-ай-ай», — а потом, дождавшись, когда Андрюшу отправили спать, возмущенно сказал: «Маша, что ты хочешь от несчастного ребенка? Если я приносил тройку, в доме был праздник».

Корр. Когда у Вас обнаружили способности к музыке и слух? (Обращаюсь я к Андрею Александровичу Миронову).
А.М. А может до сих пор не обнаружили? Я, честно говоря, далеко не уверен, что эти способности у меня есть, во всяком случае, в тех пределах, которые нужны профессиональному музыканту. Но музыку люблю, всегда она существовала во мне и вокруг меня. Пел (про себя или тихонько, чтобы не слышали), сколько себя помню. А запел вслух, для всех, впервые в фильме «Бриллиантовая рука» и очень удивился, когда что-то получилось. Но, увы, певцом я так и не стал, тут мама совершенно права. Отсутствие голоса пытаюсь спрятать за иронией, пародийностью, шаржем. Для меня пение, как и танец, не самоцель, а один из способов выражения характера героя. Так что, пожалуйста, не воспринимайте мое пение всерьез: пою не я — поют те, кого я играю. И все претензии — к ним.

М.М. Когда Андрей оканчивал школу, мы уехали в гастрольную поездку на Дальний Восток в полной уверенности, что он готовится к экзаменам в Институт международных отношений. А вернувшись, узнали, что его приняли в Щукинское училище при Театре имени Вахтангова. Возмущению моему не было предела! Хотя, конечно, в основе его лежал элементарный страх. Все годы, что Андрей учился, я не ходила на его спектакли, смертельно боялась, что он мне не понравится. Пошла только на выпускной спектакль.

Корр. И как?
М.М. Не понравился! Пыжился, «нажимал», суетился на сцене… Давали «Мещанина во дворянстве» и «Тень» Шварца. У него были небольшие роли, но он очень старался обратить на себя внимание. Я бы ему ни за что не поставила пятерки! Впрочем, думаю, он не понравился не мне одной, иначе его бы взяли в Вахтанговский театр, играть в котором он мечтал. Но не взяли. Хорошо, Валентин Николаевич Плучек что-то в нем разглядел, пригласил в Театр Сатиры.

А.М. Я действительно таил от родителей свою пагубную страсть к театру: боялся их приговора, произнесенного с недосягаемой для меня профессиональной высоты. Мне надо было доказать им, себе, всему свету, что я что-то могу. Но сколько себя помню — мечтал о театре, дышал, был попросту одержим им. Не ошибся ли я в жизненном выборе? До сих пор не уверен в этом. Бывают минуты достаточно отчаянные, когда хочется все бросить и начать сначала. Но при этом понимаю, что уже поздно менять жизнь и переквалифицироваться в дипломаты или, скажем, в управдомы, как советовал незабвенный Остап Бендер. В нашей профессии не считаются былые заслуги. Каждый раз ты проходишь проверку на профессиональную пригодность, выходишь на сцену, как на экзамен, чтобы доказать свое право заниматься этим.
Но в чем-то мне было легче, чем другим: во мне не существовало романтических иллюзий относительно того, что путь актера усыпан цветами. Очень рано я понял, что актерская профессия — это постоянный, ни на секунду не прекращающийся труд. Это я видел у себя дома. Если бы я вернулся из школы и застал родителей в праздности, то очень бы удивился. Они репетировали с утра до ночи, практически без выходных. Заканчивали один спектакль и тут же принимались за другой.
Мама говорит, что у нас был «строгий дом». Верно, строгий. В выборе чтения и развлечений, в отношении к труду, к искусству.
В нашем доме бывали Зощенко, Утесов, Уланова, Марецкая, Раневская… Я бесконечно благодарен судьбе за свои «домашние университеты», за общение с людьми, в которых воплощен высокий смысл искусства, творческая бескомпромиссность, профессионализм такого уровня, когда он уже становится категорией нравственной.

Отступление первое.
Артистка Миронова

Говоря о замечательных артистах-сатириках Мироновой и Менакере, создавших за сорок с лишним лет работы на эстраде свой «театр двух актеров», обычно главное внимание уделяют именно Марии Владимировне. Она считает это несправедливым. В искусстве эстрады главное не «как», а «что» сказать, с чем выйти к зрителю. Миронова говорит, что придумывал и затевал все Александр Семенович, а она только воплощала в жизнь его идеи. «Только»… К сожалению, Александр Семенович уже не может ей возразить. А возразил бы непременно.
Они встретились уже известными эстрадными артистами в Московском театре миниатюр. За спиной Менакера — профессия оперного режиссера (он ставил в Ленинграде «Евгения Онегина»), репутация острого, эксцентрического комика, успех на эстраде в жанре музыкального фельетона (сам пел, сам аккомпанировал на разных инструментах). Миронова училась в балетной школе, окончила театральный техникум, пела и танцевала в оперетте, играла в драматических театрах, снималась в кино и переживала первый свой успех на эстраде: придумала забавный персонаж — «некую Капу» и потешала всю Москву её «телефонными разговорами». Капа стала первой в тысячеликой галерее героинь театра Мироновой и Менакера — всегда разных. Мария Владимировна умела мгновенно перевоплощаться, создавая маленькие острохарактерные роли, не скрывающие авторского отношения к персонажу и встающему за ним явлению жизни.


Корр. Мария Владимировна, какой Вы видите свою главную тему в искусстве?
М.М. Среди моих персонажей на эстраде были разные женщины — невежественные, вздорные, воинствующие, самоуверенные. Болтливые, наглые, беспринципные, помешанные на тряпках или ложной престижности, ревнивые жены и неразумные матери, и все они — мещанки, в них сконцентрирована бездуховность, которой, к сожалению, еще немало вокруг нас. Так что, думаю, моя тема — активное неприятие мещанства во всех его проявлениях, явных и скрытых. Мы старались не просто смеяться над недостатками, но по мере сил способствовать борьбе с ними. Поэтому я всегда немного жалела своих героинь и верила, что они еще могут стать полноценными людьми.

Корр. Андрей Миронов на сцене и на экране тоже не спешит вынести окончательный приговор своим героям — напротив, старается разглядеть в каждом что-то человеческое.
М.М. Да, он всегда хорошо к ним относится, даже если в общем-то не за что. Вот хотя бы его Хлестаков: он такой беззащитный, униженный, так слабо держится на неверных, подгибающихся ножках, в нем так отчетливо просматривается будущий Акакий Акакиевич, замордованный петербургской жизнью, что поневоле радуешься: хоть один необыкновенный день выпал на его долю — пусть ворованный, неправедный, зато будет что вспомнить. Но сострадание к герою не снижает уровня гоголевской сатиры. Хлестаков смешон, Хлестаков отвратителен, как типичное проявление уродливых нравов царской России. Или Грушницкий из телеспектакля А.Эфроса «Страницы журнала Печорина»: недалекий малый, верно, но ведь безвредный, простодушный и совсем не виноват, что стал игрушкой в руках холодного, опустошенного Печорина.

А.М. Я ведь по натуре не сатирик, скорее, человек лирического склада, и приязненные отношения с героями для меня необходимы. Каждая моя роль — это в чем-то я сам. Не потому, что я играю про себя, — играю через себя. Именно я — материал, из которого лепятся все мои сценические герои. В каждом воплощается какая-то моя черточка, иногда не самая худшая, иногда, увы, дурная, укрупненная, заостренная до неузнаваемости, но моя, не чужая. Поэтому и пытаюсь я всегда понять своих героев. Главное для меня в работе над ролью — найти в ней что-то созвучное, что лично меня волнует и задевает, будь то социальная, нравственная идея или просто человеческий характер.

Корр. А как Вы определяете вашу главную тему в искусстве?
А.М. Думаю, если артист слишком озабочен выявлением «своей темы», то поневоле начинает работать на неё, и это сужает возможности творческого поиска. Пусть артисты играют, а критики определяют, как и что у них получилось.

Отступление второе:
Артист Миронов

Его еще осторожно вводили в старые, готовые спектакли на чужие роли, писали карандашом фамилию поверх фамилии основного исполнителя, а москвичи уже заметили «молодого Миронова». Он нравился всем: и знатокам, заядлым театралам, и тем, кто редко бывает в театре и не очень-то ориентируется в именах и сценических трактовках.
Зрителей покоряет его обаяние. Заразительность его игры, похожей на импровизацию. Нескрываемое удовольствие, с которым он выходит на сцену, мгновенно устанавливая живой контакт с залом. Есть в этом современном, интеллигентном актере что-то стихийно-народное, идущее к традициям русских скоморохов. Он любит попредставляться и подурачиться, пустить пыль в глаза немыслимыми коленцами и трюками, но при этом всегда сохраняет безупречный вкус, чувство меры. И четко знает то главное, о чем хочет сказать, ради чего вышел на сцену. Андрей Александрович не любит формулировок, и все же, если попытаться свести воедино то, что он успел сделать на сцене и на экране, ясно видишь сквозную тему его творчества: нескрываемую ненависть к бездуховности, цинизму, пошлости, страстное сатирическое обличение зла во имя высоких нравственных идеалов. Та же высокая цель, которой посвятили свою жизнь в искусстве его родители.


Корр. Мария Владимировна, какие роли вашего сына Вам нравятся?
М.М. Андрей, по-моему, чересчур захвален. Но надо отдать ему должное: работать он умеет. Всегда в форме, точен и дисциплинирован. Мне нравится его сценическая речь — правильная, незасоренная, каждое слово слышно. Старые русские антрепренеры, бывало, набирали труппу по «Горе от ума»: герой, негодяй, резонер, благородный отец и так далее. Андрей подходит на все эти амплуа: он может играть и Чацкого, и Молчалина, и Скалозуба, и Репетилова, кроме, пожалуй, Фамусова, для которого надо еще немного «подрасти». Вообще-то я думаю, что он артист русского классического репертуара. Лучшие его роли в пьесах Гоголя, Островского, Грибоедова.
А вот на телевидении и особенно в кино мне нравится далеко не все. Не хочу перечислять, обижать режиссеров, но на экране, к сожалению, Андрей довольно однообразен. Выработан некий стереотип, где используются его музыкальность, динамичность, пластическая легкость, готовность к трюкам, а содержание незначительное. Это очень жаль, ведь многие зрители знают его и судят о нем в основном по кино.

А.М. В театре мне повезло: я играл в пьесах серьезных, больших писателей. В кино пока не пришлось встретиться с драматургией такого уровня. Хотел сыграть Илью Ильича Обломова, да не довелось. Зато кинематограф дает простор для эксперимента, позволяет попробовать себя в разных, часто полярных жанрах. Недавно закончил сниматься в двух фильмах, где, смею надеяться, отошел от привычного стереотипа, попытался сделать что-то иначе, чем раньше. Это фильм Алексея Германа «Начальник опергруппы» — строгий, даже жесткий по манере рассказ о чекистах тридцатых годов без обычной умилительно-ностальгической дымки. И «Сказка странствий» Александра Митты — романтическая притча по жанру, а по сути очень современное размышление о том, ради чего живет человек. Я сыграл там роль Орландо — странствующего врача, поэта, философа. Человека отнюдь не безупречного, выбирающего подчас сомнительные пути, но сумевшего в гибели своей подняться до подлинной высоты и нравственного очищения. Что это — комедия, драма? Не знаю, судить вам, зрителям.

Корр. Андрей Александрович, как Вы относитесь к своей популярности?
А.М. То, что называют популярностью, даже славой — это во многом результат тиражирования образа актера, который часто появляется на экране кинотеатров, а главное — на телеэкране, потому что фильм посмотрят не все, а телевидение, хочешь не хочешь, приходит в каждый дом. Наша профессия по сути своей публична. Актер всегда на виду. Он и в жизни объект для рассматривания. Что и говорить, это непросто — жить под постоянным прицелом любопытных глаз. К сожалению, есть зрители, особенно молоденькие зрительницы, которые никак не хотят ограничить контакт с актером сферой искусства: дежурят на лестнице, отрывают пуговицы… Но это, так сказать, издержки актерской популярности и зрительского интереса. Если же говорить по существу, то ощущаешь свою популярность как некий аванс: знак доверия и благодарности зрителя. Выходит, ты ему нужен, сумел коснуться чего-то для него важного. Конечно, привязанности меняются, время идет, и надо изо всех сил стараться не отстать от него, не потерять его нерв, иначе неизбежно потеряешь и любовь зрителя. Если же зритель к тебе холоден и равнодушен, никто не звонит, не пишет, не просит автографов — как тогда работать? Я очень дорожу симпатией зрителей и не хотел бы ее потерять.

Корр. Какой у Вас, Мария Владимировна, характер? Веселый? Мрачный? И у Вас, Андрей Александрович?
М.М. Я самоедка, так назвал меня Менакер. Всегда недовольна тем, что сделала, всегда все хочу переделать, переиначить. Вот вышла, первый раз после смерти мужа, одна на эстраду в телевизионном «Голубом огоньке» — и кажется, ничего не получилось, все плохо, все не так.

А.М. Мне нравятся люди легкие, открытые, с чувством юмора. Раньше думал, что и я легкий человек. Но замечаю: с годами «тяжелею», становлюсь мрачноватым. Что, однако, не добавляет сдержанности и здравомыслия. Мне, к сожалению, свойственна некая скоропалительность. Оптимизм и пессимизм борются во мне с переменным успехом, но хочу надеяться, что циником и скептиком я не стал.

Корр. Что цените в окружающих?
М.М. Доброту. Самое необходимое качество и для мужчины и для женщины, особенно в семейной жизни. Ведь женятся мужчины, а создают семью женщины. Готовых мужей не бывает: их приходится растить трудом и терпением. Семейная жизнь состоит из непрерывных жертв и компромиссов, но ведь известно: кто больше отдает, тот больше и получает. Нельзя использовать семью как сферу самовыражения, для этого есть профессия, любимое дело. В семье надо уступать, жалеть близкого человека. Признавать свои ошибки и прощать чужие, не таить злобу – она имеет свойство накапливаться. Я прожила со своим мужем в любви и согласии 43 года, и думаю, имею право дать такой совет читательницам нашего женского журнала.

А.М. Больше всего ценю искренность — в женщине, мужчине, искусстве.

Корр. А в семейной жизни?
А.М. Тоже искренность.

На прощание задаю обоим Мироновым один вопрос: что значит в ее жизни сын, а в его жизни — мать?
Они ответили, не задумываясь, одинаково: всё!
И не пожелали расшифровывать смысл, который вложили в это слово.

 


Фото месяца:
Андрей Миронов
 Андрей Миронов


Можно заказать и получить в любом городе на ОЗОНе:

Фильмы Андрея Миронова 1966-1976гг. (5 DVD)

Фильмы Андрея Миронова 1978-1987гг. (5 DVD)

Коллекция фильмов Андрея Миронова (3 DVD)


а также книгу
Андрей Миронов глазами друзей


Re: К 30 летней годовщине со дня ухода из жизни Андрея Миронова
Alex: myrkas, спасибо за теплые слова, подписываюсь полностью!...

Re: Мой Андрей Миронов
Alex: RioRita, привет! Как я рад тебя слышать, хотя и повод совсем безрадостный. Печальный день, но, как видно по всем нам - ...

Re: Мой Андрей Миронов
RioRita: Всем привет! Сегодня 30 лет, как Андрея Александровича нет с нами. Помню этот ужасный день, поделивший реальность на ...

Re: Стихи посвященные Андрею Миронову (разных авторов)
myrkas: Жизнь как гонка со смертью. Наперегонки. Так пускай догоняет на исходе пути, Когда стерты колеса, бензин на нуле, Ког...

    Разработка: Alex Petrov    Написать веб-мастеру
    Хостинг от Зенон Хостинг: ZENON
Rambler's Top100  При использовании материалов ссылка обязательна!
 
Copyright © 2006-2017 AMironov.ru

1 2 3 4