Я не знаю неудач
vidiosex xxx phim sex phimsex
«Я вынужден был идти дорогой, на которую я вступил, сам того не зная, и с которой сойду, сам того не желая...» (Ф и г а р о)


        Главная
 Новости
    Обновления
    События, анонсы
 Творчество
    Кино
    Театр
    Эстрада
    Музыка
    ТВ
    Радио
    Анимация
    Документальное кино
    Кинозал
 Биография
    Детские годы
    Взросление
    Работа
    Зрелость
    Вечность
 Фотогалерея
    Семья
    Детство, школа
    Портреты
    На эстраде
    Друзья и коллеги
    Телевидение
    Музей
    Вне сцены
    На съёмках и репетицях
    Фотопробы, шаржи, автографы
    Открытки, афиши, билеты
    С обложек
    Разные фотографии
    Кадры из фильмов
    Семейные
    Эстрада
    ТВ
    Спектакли
 Книги и статьи
    Книги
    Пресса
 Общение
    Гостевая книга
    Форумы
    Клуб мистера Фёста
 Фонд Андрея Миронова
    О Фонде
    Устав
    Учредители
    Правление
    Попечители
    Планы и события
    Реквизиты
 Наши проекты
    Памятные места
    «Мироновский» календарь
    Слово Андрею Миронову
    Персоны
 О сайте
    Цель проекта
    Авторы
    Права
 Музей-квартира Мироновых
    Адрес


Искать на Озоне

 

  Сайт открыт: 7 марта 2006 г.
  Просмотров: 18326882



Вы можете разместить наш баннер на своем сайте, вставив следующий html-код:

   

 Новости Творчество Биография Фотогалерея Книги и статьиКниги об Андрее Миронове Общение

Книги и статьи => Пресса
Пресса об Андрее Миронове

    О творчестве Андрея Миронова., 1969,
авторы: Юхтина Г. -



Г. Юхтина. Шаг от смешного к высокому.

Айсберг — обозначил кто-то современный стиль актерской игры: сверху мало, внизу много, подразумевая под этим скупость внешнего выражения при внутреннем богатстве. В этой «ледовой» образности есть, конечно, смысл. Хотя на практике нередко бывает мало но только наверху, но и внизу.
Но как определить такого актера, как Андрей Миронов? Актер современный. Но какой же он «айсберг»?
Талант Миронова проявился наиболее полно в воплощении острых характеров средствами гротеска, даже эксцентрики. Он страстный поклонник искусства представления. И в то же время он — актер переживания, который тонко (вернее, не столько тонко, сколько остро!) чувствует и передает психологию своих героев.
Даже за короткий срок работы — семь лет — актер успел интересно проявить себя.
Передо мной — белый веер из программок с размашистой красной буквой «С», эмблемой Театра сатиры. Уж и не знаю, после какой роли проснулся известным Миронов, но вспоминаю его дебют в «Проделках Скапена» Мольера.
...«Ведь этакая дубина! — сокрушался Скапен.— Эх, досада берет на дурака!» — А «дурак» жалобно глядел на него — этакий желторотый птенец из гнезда: лицо в «веснушках», на губах будто еще мо¬локо не обсохло. И сам он простодушно признавался: «Где уж мне ссориться с правосудием?» И все же запуганный Сильвестр инстинктивно стремился помочь влюбленным, так как в глубине души - сочувствовал им. Скапен — С. Мишулин творил добро открыто, сознательно, а Сильвестр — А. Миронов, не давая себе в том отчета, просто по своей сердечной доброте. Уже тогда прояви¬лась способность Миронова (о которой по-настоящему мы узнали позже) наделять своих героев неистощимой силой жизнелюбия и душевным горением.
После окончания спектакля на сцену поднялись Ц. Мансурова и Б. Захава: они были искренне взволнованы — их питомец, Андрей Миронов, оправдал надежды.
Но теперь мольеровский слуга Сильвестр ушел в прошлое творческой биографии артиста. Так же, как и селинджеровский Холден Колфилд из «Над пропастью во ржи».
История этого юноши была представлена на сцене облегченнее, чем в книге. Холден Колфилд — Миронов был очарователен в своей чистоте и непогрешимости, а образ требовал не только трогательности, он требовал колючести и неприкаянности, -назревания внутреннего бунта.
Однако и эта роль много значила в биографии молодого актера. Большим опытом он еще похвастаться не мог. Кого он успел сыграть до Холдена Колфилда? Сильвестра, Присыпкина и Туканчика — роли острохарактерные, соответственно и сыгранные. А тут вдруг — герой, требующий, казалось бы, совсем других красок и другой актерской природы. При всех недостатках исполнения роли Холдена актер привлекал внимание зрителей острой эмо¬циональностью, способностью заставить зрителей задуматься о судьбе американского парня.
В творческой биографии Миронова Холден стал первой ласточ¬кой, знаменующей переход от внешней характерности, говоря условно, и характерности с психологизмом.
Так начинала складываться трудная для актера дорога к раскрытию значительных, глубинных характеров. Дорога, по которой актеру прежде чем достигнет он подлинных творческих вершин, предстоит пройти еще весьма и весьма немало.
Кстати, надо ли Миронову подчас отвлекаться в этой дороге на не существенное в кинематографе от существенного в театре? Кому многое дано, с того многое и спросится, поэтому и вызывает досадное чувство появление Миронова, скажем, в бесцветном эпизоде в кинофильме «Урок литературы». Может быть, актеру подчас просто не везло — качество сценарного материала было низ¬ким? Но вот его недавняя работа в кинокомедии «Бриллиантовая рука», где он увлекательно сыграл нарядного жулика Графа. Однако и эта роль также не стала желанным шагом от просто смешно¬го к высокому обобщению, и Миронов в театре остается пока интереснее, чем на экране.
Каков же он внешне, Андрей Миронов? Роста хорошего, сложения крепкого. Лицо не отли¬чается особой примечательностью, но есть в нем обаяние. Голос от природы не сильный, и так же без особенной «запоминаемости»...
Но тут-то и начинается волшебство искусства...
У мироновского Дон-Жуана («Дон-Жуан, или любовь к геометрии» М. Фриша) статная фигура и благородная посадка головы. Летящая походка. В выразительных глазах — и ироничный ум, и душевный порыв. В голосе — темперамент.
Но дело не только во внешнем изяществе, той балетности, кото¬рую предлагает фришевский сюжет из «эпохи красивых костюмов»,
...Крик павлина у таинственного пруда, кружева, шуршание парчи, маскарад и юноша в белоснежном костюме — это форма внешняя. Но зрителя трогает другое...
Вот циник Дон-Жуан поворачи¬вает лицо к залу, и мы видим острый взгляд, оценивающий, умный. Мы слышим спокойное: «А молодежь, я вижу, старается мне под¬ражать. Перестаньте. Ничего нет в этом хорошего. Одно кривляние и обезьяничание».
Ничего нет хорошего, мы это понимаем, не в подражании Дон-Жуану — покорителю сердец (тут дело самих «сердец» — покориться или нет). А ничего нет хорошего — в подражании Дон-Жуану — высокомерному индивидуалисту, изуверившемуся во всем, все отрицающему и не способному ни на малейшее живое чувство. Нотки тоски мелькнули в голосе, будто струнка оборвалась и — вроде их и не было — опять звучит над¬менная речь жестокосердного Жуана. Миронов очеловечил фришевскую схему Дон-Жуана, придав ему особую жизненность... Но так у Миронова бывает только тогда, когда за яркостью театральной формы он не забывает о яркости острой мысли, которую необходи¬мо донести до зрителя...
Велосипедкин — совсем простой парень. Вытянутый бордовый свитер, старенькие брюки и потрепанная кепка — вот и весь его наряд в будни и в праздники. Чем же неповторим этот представитель «бывшей беспризорщины», как он сам заявляет о себе?
Он приехал на велосипеде, соскочил с него. А в нашем восприятии он так и будет носиться «велосипедом», в котором «мотор» — его сердце, жаждущее такой жизнедеятельности, чтобы песня взрывалась салютом, реяла «над маршем красных рот»: Вперед, время!
...Это он дирижирует хором и в упоении чеканит:
Время, вперед!
«Баня» — вещь публицистическая»,— сказал сам автор. И положительный герой ее, Велосипедкин — публицистичен. Мы видим «агитатора, горлана, главаря» — таким рисует своего героя Андрей Миронов, максимально используя великолепный текст Маяковского. Да, именно такой Велосипедкин и мог кинуться в бой с бюрократией.
Актер радуется жизни, и зрителю передается эта радость творчества. Палитра мироновских актерских красок радужная, свежая, и он пользуется ею с щедрым размахом, с влюбленностью в жизнь, он динамичен в высшей степени! Пружинисто, как прыгун на батуте, он взлетает вверх, он мячик, он — властитель всей праздничной атмосферы спектакля.
Но есть у Велосипедкина — Миронова и та характерная краска, которая всегда отличает актера. Ее трудно определить одним словом. Он будто любит притворяться, разыгрывать из своя этакого простачка, рубаху-парня. Он балагурит больше всех, чтоб рассмешить этих «всех», а потом, вдруг миг, и нет добродушного шутника, маска снята, а под ней — умное, побледневшее от волнения, вни¬мательное лицо Человека. Сначала и не верится, что это тот же самый Велосипедкин — шутник и оптимист, что он способен сочетать открыто пафосные, радостные или гневные интонации с нотками глубокого внутреннего раздумья.
Сценические образы, созданные Андреем Мироновым в пьесах Маяковского — уже определенное завоевание молодого актера. Особенно образ Велосипедкина.
С ролью Присыпкина дело об¬стоит сложнее. Приняв творческую эстафету исполнения этой роли от В. Лепко, Миронов, конечно, находился под влиянием этого большого мастера. Но «Баня» и «Клоп» в Театре сатиры— спектакли далеко не равнозначные. В «Бане» Велосипедкину — Миронову противостоит Победоносиков в превосходном исполнении Г. Менглета. Это подчеркивает определенность позиций, занятых мироновским героем в спектакле. А в «Клопе»? Присыпкин поначалу вроде бы и Присыпкин, а после «разморожения» уже анти-Присыоткин, выступающий и против окруживших его роботов в белых халатах, и издевающийся над стандартными туристами с журнальной обложки.
...Самодовольный Присыпкин видит взволнованную Зою Березкину. Миг — и он протрезвел, словно на него вылили ушат воды. Мешать? Ему? Руки, висевшие безвольно, налились свинцом, и он угрожающе двинулся на нее со всей своей хулиганской «удалью». Вот уж и поднял лапу для удара, но... спохватился и боязливо скользнул взглядом по сторонам — нет ли свидетелей. Убедившись, что нет, успокоился. И презрительно сплюнул окурок, как муху надоедливую отогнал. Ничего, мол, и эту — в красной косынке — тоже прогоню. Так, с первого же появления, актер рисует ядовитый портрет-шарж. Местами на первый план выдвигается умение артиста использо¬вать жест как подтекст, звучащее слово усилить словом показываемым. Миронов любит такие приемы, пользуется ими широко. Но иногда в стремительном творческом порыве актер теряет необходимое чувство меры (например, в эпизоде с разучиванием танца). Наверное, здесь дает себя знать недостаточность еще актерского опыта.
Вспоминаются слова, сказанные когда-то актерам Театра сатиры К. С. Станиславским: «Не увлекайтесь трючками. А то очень легко, особенно в вашем театре, скатиться к ремесленничеству. А там, где в искусстве появляется ремесло, там искусству...— и конец!»
Хочется надеяться, что та пси¬хологическая правда, которая отличает поведение мироновских персонажей, убережет актера от появляющейся подчас излишней гиперболы.
Миронов принадлежит к беспокойным натурам. Чего-то достигнув в роли, он стремится совершенствовать ее и дальше, обогащая новыми красками, а иногда просто добавляя какие-то яркие черточки.
Целый каскад элегантных манер продемонстрирует «любитель вкусно покушать» —- экономист Тушканчик из «Женского монастыря». Он умеет порхать бабочкой в танце и даже... выпавшие (почему-то из кармана) носки сумеет моментально превратить в салфетку, якобы на рукаве подобострастного официанта. Другое дело, что такая изобретательность всего лишь ради... банки «бычков в томате».
Но более всего «по душе» Миронову герой активно действующий. Он не любит быть без действия на сцене и всегда ищет самого активного участия в спектаклях. Поэтому актер и приготовил «сюрпризом» эпизодическую роль жгучего ресторанного певца Жульена Папа для спектакля «Интервенция», где его основная роль — солдат Селестен. Он, очевидно, просто не мог бездействовать за кулисами во время сцены, где Селестен не участвует, и, скинув солдатскую форму, надел черный фрак, белые перчатки и запел пошлые куплеты, издеваясь над одним из «шедевров» псевдолюбовной лирики. И — тем самым остался на сцене!
А за роль Селестена Миронов был награжден дипломом «Театральной весны» 1967 пода.
Поначалу Селестен — выпивоха, жуир, первый остряк и насмешник среди солдат. Насмехается он и над лейтенантом, призывающим к предательству. Только по-своему, по-селестеновски. Разыграет из себя «идиотика» и уйдет, как положено, с выправкой, правда, ногу согнет колесом — бравый солдат Швейк, но только во французской интерпретации. Опять — игра! Однако до поры до времени... А время непременно придет! В са¬мых критических, а иногда и просто подходящих случаях Селестен — Миронов откроет свое честное сердце, спрятанное под личиной развязного пройдохи. Солдаты чувствуют это и любят его. Вот они поют куплеты, и Селестен — запевала, его стихия — вовремя вступить, подзадорить ребят. «В Париж! Домой!» — вдохновляет он своих «мальчиков». А ты? Он остается. Воевать дальше. За революцию.
В конце спектакля это умный, внутренне возмужавший, очень симпатичный французский парень, который твердо понял, по какую сторону баррикад он встанет. Миронов сумел создать конкретный тип человека именно той среды, той — революционной — эпохи... Звучит последний монолог Селестена, обращенный к товарищам-солдатам. К залу. Миронов умеет смотреть зрителю в глаза и «зажигать» его своей эмоциональностью.
В «Женитьбе Фигаро» Миронов исполняет заглавную роль. Герой Миронова прямо-таки «реактивен», словно он наглядно иллюстрирует слова: «Фигаро — здесь, Фигаро — там», ставшие крылатыми. Он собран, подтянут, как лук в тетиве, готовый мгновенно реагировать и на опасность, и на остроумное словцо. «Время — честный че¬ловек»,— напоминает Фигаро графу итальянскую пословицу и тут же заканчивает ее на свой лад: «Время и покажет, кто мне желает— зла, а кто — добра!» В невоз¬мутимости и спокойствии слуги столько внутренней силы, он так смекалист, что графу остается только бессильно бесноваться — ему никак не удается поймать Фигаро в ловушку.
Правда, мироновский Фигаро еще не полностью «созрел» для признания: «Все-то я видел, все переделал, все изведал...» Хотя есть в игре актера предпосылки к тому, чтобы прийти к большой содержательности образа.
Справедливы были упреки кри¬тики театру, который пошел по пути наименьшего сопротивления, увлекшись эстетизацией классич¬ской комедии. Не избежал соблазна «быть красивым» в красивом спектакле и герой Миронова. Но забудем в конце концов о блестках на его костюмах, лучше посмотрим внимательнее на его лицо. Оно почти неподвижно. Искус¬ный актер Фигаро — Миронов умеет скрывать свои эмоции. Но глаза! Они выражают многое. Если даже в голосе Фигаро слышится беспечность, они серьезны и сосредоточены, говорят о напряженной внутренней жизни героя, который должен все время бороться за свое человеческое до¬стоинство. И только в заключительном монологе все накипевшее, наболевшее в его душе вырывается наружу. Фигаро говорит сам с собой, а кажется, что с каждым из нас. Честно, правильно ли он жил — вот тот вопрос, на который мучительно ищет ответа са¬мому себе Фигаро — Миронов. Но ему не в чем упрекнуть себя, и именно сознание своей правоты, своей нравственной силы придает герою Миронова столько уверенности в жизни.
Здесь, в этом монологе, Миронов попытался сделать шаг от смешного к высокому. Но какой это трудный шаг!
Путь Миронова в искусстве на¬чался счастливо. Его дарование отметили и режиссура, и критика, и зритель. Но актеру предстоит еще немало думать и искать, чтобы стать настоящим мастером. Незавершенность первых ролей была не так заметна из-за новизны индивидуальности, свежести красок... Но теперь, особенно после Фигаро, в его исполнении уже явно проявились черты повторяемости. Увлечение игранием себя, как и игранием образа, обидно сказывается на возможностях актера и ограничивает их, делая его подчас однообразным. На пороге у актера новая роль — Хлестаков. Какой простор творческой деятельности! От того, су¬меет ли он воспользоваться им в полную меру, зависит и то, закрепит ли Миронов свою раннюю популярность новыми, более со¬вершенными сценическими образами.
«То, чего мы добиваемся,— писал мудрый режиссер и педагог советского театра А. Д. Попов,— есть чудо без чудес, чудо среди бела дня. В нем меньше всего «технической аппаратуры», то есть толщинок, грима с «наклейками», а просто во время репетиции постепенно, иногда медленно, иногда внезапно У актера начинают меняться глаза, взгляд, иной становятся фигура, ритм дыхания и движения, тембр голоса и т. д. и т. д. Это уже тропа перевоплощения... Где-то здесь, очевидно, таится из¬начальный момент перехода пси¬хофизического материала актера в другое качество — сценический образ».
Вот к такому «чуду без чудес» и должен идти Андрей Миронов в каждой из своих новых ролей. Это и будет тот шаг от смешного к высокому, о котором идет речь...

 


Фото месяца:
Андрей Миронов
 Андрей Миронов


Можно заказать и получить в любом городе на ОЗОНе:

Фильмы Андрея Миронова 1966-1976гг. (5 DVD)

Фильмы Андрея Миронова 1978-1987гг. (5 DVD)

Коллекция фильмов Андрея Миронова (3 DVD)


а также книгу
Андрей Миронов глазами друзей


Re: Сувенирная пластинка "Старые друзья"
Ofa: cacsa1, Вы абсолютно правы!...

Re: Сувенирная пластинка "Старые друзья"
cacsa1: Я думал,что ВСЕ пластинки со скоростью 33 оборота в минуту,(а не 45 или 78) называют "долгоиграющими".Даже если там полм...

Re: редкие фотографии Андрея Миронова
Kulbabka: Фото - великолепное! Александр, спасибо!...

Re: Сувенирная пластинка "Старые друзья"
olgerd27: В 70-80-х годах ХХ века "Мелодия" совместно с "Всероссийским Театральным Обществом" (ВТО) выпускала сувенирные мини-пл...

    Разработка: Alex Petrov    Написать веб-мастеру
    Хостинг от Зенон Хостинг: ZENON
Rambler's Top100  При использовании материалов ссылка обязательна!
 
Copyright © 2006-2017 AMironov.ru

1 2 3 4